– Это дар Небесного Огня. – Я постаралась ответить максимально понятно для Халая.
На лице горца отразилось искреннее недоумение. Объяснить ему? Или оставить все как есть? Но ведь это вовсе не тайна, и Маркус ни разу не просил меня что-то скрывать от Халая. И почему бы ни рассказать пока мы тут сидим, ожидая рассвета?
Похоже, мои сбивчивые объяснения о дружбе Маркуса с Небесным Огнем, то есть Странником, и его Даре нам после освобождения от многотысячелетнего плена еще больше озадачили Халая. Но мне показалось, что он стал относиться ко мне с каким-то странным благоговением, что ли. Как к человеку, коснувшемуся сокровенных тайн богов. Впрочем, Странник ведь и был для агррами богом. А Маркус у них нечто вроде духа-хранителя племени. Только такое отношение мне почему-то не понравилось. Зря я, наверное, разоткровенничалась.
– Не говори никому, пожалуйста. – Попросила я Халая.
– Почему?
– Ну… просто не говори, ладно? Хотя бы пока все это не кончится.
– Хорошо. – После недолгих раздумий согласился горец. И я сама не знаю, почему вдруг ощутила большое облегчение. За что мне нравится этот человек, так это за свою невозмутимость и краткость в разговорах, которая обусловлена не столько плохим знанием языка, сколько чертами характера. Впрочем, я не стала слишком развивать эту мысль. Близился рассвет, и пора было возвращаться в лагерь, пока нашего отсутствия не заметили. А в том, что этого еще не случилось, я была уверена, иначе поднялся бы такой переполох, и по округе шарило множество людей в поисках пропажи.
Халай сказал что останется с Ото'о Ша на весь день. Борн, критически осмотрев нашу ненормальную компанию, наконец, пообещал, что придет на ночь сменить горца. И мы вдвоем вернулись в лагерь. Мне предстояло теперь убедить отца остаться здесь еще хотя бы ненадолго. Хотя после всех тревог и бессонной ночи я, наверное, и впрямь выглядела немного нездоровой. Ох, хотя бы все получилось!…
Графство Шевроз. За несколько дней пути до Нашона.
Все очень странно – решил Борн. Все слишком странно. Это единственное что на данный момент мог сказать телохранитель обо всей сложившейся ситуации. Впрочем, теперь было достаточно времени, чтоб все обдумать. Юной графине легко удалось убедить отца в том, что ей нездоровится. Куда сложней было заставить его оставаться на месте. Де Энакер скорее рвался в дорогу, считая, что дочери необходим хороший лекарь и справедливо полагая, что в этой глуши его не найти. Девушка действительно выглядела нездоровой, это Борн заметил еще ночью. Но он так же подметил причину этого недомогания. И вот это как раз выглядело странным. Несмотря на сбивчивые объяснения юной графини, Борн не совсем понимал каким образом, она чувствует боль раненого зверя? Признавал, что это вполне вероятно, но саму природу этого явления понять не мог. Маги, например, нередко пользуются телепатией, но если бы они при этом чувствовали недомогания друг друга… глупость, в общем.
А вот Халай, похоже, понял все. Или же принял как данность чудо, совершенное божеством в которое он верил. Борн пока не мог похвастаться такой же безоговорочной верой. Он верил в других богов, и все это казалось бредом сумасшедшего. Да оно так и выглядело. Сначала эти странные метания графини, когда она с совершенно безумным видом рвалась в ночь спасать непонятно кого. Ели бы ей тогда на пути попался кто-то другой, то он вряд ли поверил в такой бред. Борн поверил, и Халай тоже. С первых слов, как ни удивительно. "Ото'о Ша" – сказала он, и этого было вполне достаточно, чтоб на лице обычно сдержанного горца отразилась, неподдельная тревога. А стоило Халаю увидеть израненного, перепачканного своей и чужой кровью зверя тревога стала еще сильней. Борн не сразу понял, но была у него уже одна догадка, невероятная, но собственно, почему невероятная, если он уже давно догадывается об этом? Ото'о Ша, – сказала юная графиня, – Снежный Барс на языке агррами. Совпадение? Едва ли. Как-то к месту вспомнилось начало путешествия, первое нападение посланцев. Тогда тоже была ночная поляна, и де Энхард склонившийся над тремя телами. На них тоже были следы когтей и клыков крупного хищника, точно как нынешней ночью. А еще неожиданное нападение в поместье Фан-Хорда. Точно такая картина, смертельные отметины хищника. Борн мысленно велел себе тщательно проверить собственные предположения, а до тех пор не строить беспочвенных догадок.
Он искоса посмотрел на палатку графа, затем на другую, принадлежащую Астор. Вечером. Что-либо прояснить удастся лишь вечером. А пока… Борн коротко усмехнулся и вынул меч из ножен. В заплечном мешке аккуратно завернутый в тряпицу покоился точильный камень, там же нашлись и другие необходимые для поддержания оружия в необходимой форме вещи. Что-то подсказывало, что острый меч ему очень скоро понадобится. Борн вновь, и точильный камень с шелестом заскользил по кромке клинка.
Вечером Борн собрал кое-какие вещи и уже собирался потихоньку ускользнуть из лагеря, чтоб как обещал сменить на посту Халая. Но тут впервые за весь день из своей палатки появилась юная графиня (отсыпалась, наверное). Быстро оглядевшись, она нашла взглядом Борна и стремительно подошла к нему. В руках девушка держала какой-то сверток.
– Я пойду с тобой! – Выпалила Астор и, не давая собеседнику времени на возражения, быстро добавила: – Потом я вернусь с Халаем обратно.
Борну эта идея крайне не понравилась, однако от неуместного спора он воздержался. Хотя желание запретить этой настырной девчонке покидать лагерь было велико. Ну как, скажите на милость, можно охранять человека, который наперекор всякому здравому смыслу сам лезет туда, где опасней? И все же, чтоб избежать нежелательного внимания возражать он не стал. Тогда уж точно не удастся выбраться из лагеря незаметно. Таким образом он подведет Халая который если считать со вчерашнего вечера уже сутки сидит возле зверя. Да и собственное любопытство вряд ли удастся удовлетворить. А главное – кто потом удержит эту неугомонную девчонку от самоубийственного поступка, если ей вдруг вздумается самой, без охраны проведать раненого барса? В общем, ничего не оставалось, как брать ее с собой.
– Хорошо госпожа идемте. Только тихо.
Некоторое время они молча пробирались в темноте. Борн на всякий случай придерживал графиню за руку. Не приведи боги, затеряется, где-нибудь в этой тьме, среди этих колючих кустов и мелких овражков, в которых легко можно сломать ногу. Ищи ее потом, спасай. Если успеешь. Враги повсюду, стоит только отвернуться и все. Их постоянно находят, Посланцы появляются, словно бесы из-под земли в самых неожиданных местах…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
